Интервью в журнале "После 12"
Антон Метельков (А.М.) Какие возможности дает тебе работа с черно-белым изображением?
Ковалевич Вячеслав (К.В.) Автор, знающий цену цвету, знающий о законах восприятия его человеком, интуитивно или осознанно создающий композиционные решения с участием цвета – это тот автор, которым я не являюсь. Даже я, неуч, конечно, могу поразмышлять о том, что же такое Цвет (на обывательском уровне, конечно). К примеру: «Насколько мой цвет “Синий” близок к тому, какой он для тебя и т. д.» Или: «Что значил упомянутый цвет для человека с Крита, эпохи Бронзы, а вот для …» Но иногда мне лучше молчать. Да, и, к слову, Солнце – оно ведь на самом деле белое, а не желтое. Живу вот с этим, узнав после 40. Знаешь, сейчас задумался: насколько мне важен цвет, в тот момент, когда я представляю сцены из придуманных мною историй (речь о моей все никак не получающейся прозе)? Так вот – он там почти незаметен. Это не ответ на твой вопрос, но где-то очень рядом.
А.М. Отличаются ли люди на твоих фотографиях от своих реальных прототипов? Если да, то чем?
К.В. Все время стараюсь спросить героев моих портретов: какими вы видите себя на снимках? Какую версию Себя? Или на фотографии – некто Незнакомый (принимаемый или не принимаемый самим героем)? И, кажется, почти никого об этом не спросил. Страшновато. Ведь на самом деле есть же элементарное уважение к человеку. Уважение должно сохранить в кадре Настоящего. Но тогда, будка с фотоавтоматом – является ли она мерилом предельного уважения? А ведь я, кажется, не автомат. Я – ошибаюсь. Значит – живой. А передо мной – тот, в чьих портретах я обязательно ошибусь: подчеркну, вычеркну, найду; всегда что-то ускользает, ищу одно, а встречаю, порой, нечто иное, чего и не думал искать, но оно возьми и проявись – то, чего мне не понять, чаще всего не дано понять. Это как если ты слышишь речь на неизвестном тебе языке, и ты любуешься тем, как переливаются, как переплетаются неизвестные тебе слова и интонации, ты слушаешь музыку языка, не понимая сути.
А.М. Какова для тебя разница между портретной и пейзажной съемкой и что их объединяет?
К.В. Я прошу человека вспомнить о своей комнате в его лет 8: «Вспомни, – говорю я ему, – оглянись, расскажи, что видишь. Какие вещи там и тогда – для тебя важны?» И далее, и далее, и далее. Мы можем идти вместе по карте памяти (по той комнате, по определенному моменту «с самого начала до...», или уходим с того места, где ты (в те 8 лет отроду) – хранил то, самое Важное, идем к месту, где оно сейчас, если есть куда приходить; и/или он, герой портретов, один идет, а я-тот-кто-не-должен-мешать, я не то, чтобы званый – попутчик, иду вдалеке, в стороне, не теряя из виду. Моя цель проста. И я честно говорю о ней в самом начале: фотографировать то, как вы: проживаете, вспоминаете или быть может, забываете. Утилитарная у меня цель, надо признать. А берег? Берег «моря» – это моя комната.
А.М. Как ты относишься к группе «Трива»? Расскажи о своих ориентирах в области фотоискусства.
К.В. Расскажу скорее о том, какие снимки постоянно со мной, они даже, скорее всего, пере-придуманы мной. Понимаешь, такая фотография – перестает быть «запечатленным моментом», она становится чем-то… На одном из подобных снимков группы «Трива»: люди моего поколения, группа детсада. Они сидят на горшках, они рядом стоят, подтягивая сползающие гамаши, их взгляды направлены на экран телевизора. Они коллективно, по особому случаю, смотрят «Лебединое озеро». Мне так легко оказаться там, среди «условно-своих», а в реальной жизни к такому просмотру я не успел, но есть этот снимок, есть моя попытка до-мыслить или, быть может, даже выдумать кадр. Да, я нагло присваиваю, я «проживаю» это, как если бы ты становился частью, героем фотографии, текста, картины, фильма. Это делает меня – мной. Несколько кадров «Трива» - помогают сделать меня – мной.
А.М. Можно ли сказать, что твоя фотография и твоя проза – об одном и том же? Как они взаимодействуют?
К.В. Я не знаю, как говорить о чем-то, чего не существует. Придумать его, рассказывать о нем, надеясь, что поверят. Сейчас, шагая по проспекту, понял наконец, какой ответ будет честным: «Комната давно не знала ремонта: по стенам, с оборванными обоями, хаотично расклеены черно-белые снимки. Стопки фотографий заполняли все ниши в шкафу, большую часть пола и весь подоконник, наполовину скрывая окно. На письменном столе, поверх разбросанных отпечатанных снимков, лежал склеенный скотчем коллаж – собранное из нескольких портретов «лицо». В коллаже Ольга узнала свой подбородок, узнала взгляд мудрой Катьки и не узнала тревоги ребенка – в левой части «лица». Чей-то поседевший висок, загоревшая веснушчатая скула, краешек чьей-то улыбки. Ольга постоянно возвращалась к взгляду ребенка, пытаясь вспомнить семилетнего Пашку, на пожелтевшем снимке семейного альбома. Портрет – смотрел на нее чужими глазами. Неизвестный улыбался неизвестному». (цитата из несущественного (зачеркнуто), цитата из несуществующего).